Иногда я пешу.
Вот, например.
Кое-какие текстовые зарисовки о главном на данный момент герое, Марко Эскариоте. Пишу, когда пишется. Всё в куче, не по хронологии. Постепенно пополняю. Кое-где сопровождается иллюстрациями или просто рисунками "на атмосферу".

МОРЯЧОК

Гаранджа – город большой; а когда-то ведь и не было его вовсе. Просто где-то в начале восемнадцатого века, точнее не скажу, шайка лихих разбойников и контрабандистов со всех концов Старого Света, взяла да и осела здесь, в Тибете, организовав свой перевалочный пункт. Лежбище для отдыха и зализывания ран, место для общих сходок и проворачивания выгодных сделок…

Удивительно, как быстро плодится всяческая погань. Не прошло и ста лет, и на месте небольшого «караван-сарая», к горам по ущелью уже лепился целый город, огромный, каменный и грозный, словно бы  «ЧУФ!» – и возникший по мановению чьей-то могучей воли. Настоящая столица мерзавцев, торгашей и наёмников.

Пыхтят отопительные машины, выпуская огромные клубы пара и чёрного дыма в небо Тибета, угрюмые мулы тянут по ущелью повозки с товарами. Дозорные башни вращают своими верхушками, на которых неизменно сверкают дулами  огромные пушки, готовые вбить в землю своими ядрами любую враждебную силу, попытающуюся подобраться  к благословенной столице порока Гарандже.

 Город, признаю, грозный, однако ж и в нём Матерь наша Церковь имеет свою власть. Да, попытайся Инквизиция взять город штурмом, вряд ли это выйдет у неё так просто, как она привыкла это делать, если вообще выйдет. Но Право своё святые отцы в Городе имеют. Раз в два месяца, богатые, хорошо охраняемые обозы под флагами Ордена Инквизиции с золотом и товарами приходят в Гаранджу наравне с прочими караванами, и ведут в Гарандже выгодный её заправилам торг. А возвращаются экспедиции не только с дивными шелками, пряностями и старинными артефактами, но и неизменно со схваченными в городе колдунами, оборотнями и прочей нечистью.

ДА, Гаранджа предоставит беглецам и врагам церкви кров и крышу над головой. НЕТ, она не станет из защищать. И таково Инквизиторское Право – раз в два месяца устраивать охоту прямо в городе. Могут пылать пожары, греметь взрывы или гибнуть невинные люди – но мелкие раны быстро зарастают на теле горной столицы, а казна Хана неизменно полнится золотыми римскими христианитами, что пуще других монет ценятся по всей Ойкумене.

…Дерьмо, а не улица. Может там, на глубине одного пальца под талым снегом, грязью и помоями, которые выплескивают из окон прямо сюда же, и есть булыженная мостовая, но от осознания этого месить худыми сапогами это говно – а по другому и не скажешь – ничуть не приятней.

Пар струится из решёток и стелется у земли, обволакивая и кое-как согревая Улицу Бедняков.

И по ней, по Улице Бедняков, идёт нескладный парень лет двадцати пяти на вид, наступая в дерьмо и понимая, что день не удался.

--Эй, морячок!

Сероволосый парень в тёмном, замызганном плаще останавливается и смотрит в ту сторону, откуда его позвал задорный девичий голосок. В проулок меж двух жмущихся к друг другу лачуг.

Потаскуха.

Рыженькая, с крупными веснушками и задорными голубыми глазами, в не по погоде лёгкой одежде и с практически открытой грудью, на которой можно увидеть темно-синюю причудливую татуировку. Лет семнадцати всего, и потаскуха.

Парень останавливается. Парень смотрит на неё с таким видом, словно она только что помешала ему совершить самое важное в его жизни действие (шлепнуться вон в ту лужу, должно быть).

--Я не моряк.

--Поразвлечься хочешь, морячок? – игнорируя замечанье, продолжает шлюшка.

--Да, наверное, - кивает парень, рассеяно поправляя на переносице свои очки с золотой цепочкой – вероятно, самым  дорогим предметом в этом недотёпе,  - шахматы, или просто поболтать?

--П-придурок, - кривит носик Рыжая.

--Ага! – радостно кивает очкарик и запускает пятерню себе в гриву, - Меня Марко зовут.

И делает несколько аккуратных шагов в тень подворотни, одновременно пытаясь стряхнуть особо крупную пакость с  подошвы.

Девушка только этого и ждёт, и уже обвила ручками шею нашего героя, обмотанную грязным белым шарфом. Рука Марко ложится на осиную талию.

--Вот знаешь ведь всё, а придуриваешься, - хихикает потаскуха, и быстро облизывает худую щёку своей заарканенной жертвы, - А христианит-то у тебя для меня найдётся, на булавки, а, морячок? Я дорого стою, но и шутки всякие знаю…

Марко деловито берёт девушку под руку, и ведёт её по улице, заверяя её, что деньга-то у него уж найдётся, на булавки-то.

--А повязка тебе зачем эта, а? – не в меру любопытные пальчики ложатся на лоб «морячку».

--А я на самом деле страшный солдат «Кулака», и там у меня личная татуировка, хаха! – часто моргая тёмными глазами, говорит Марко и, ухмыляясь, треплет Рыжую за щеку.

Девушка смеётся.

Они идут.

--…Ты тут, на верху, а под лестницей кто? – деловито разматывая шарф, спрашивает Марко, пока девушка возится с ключами.

--Мастер Перенольд, известно кто.

--Перенольд?..  – переспрашивает Марко, наклоняясь вперёд и щекоча бородкой шею рыжей.

--Зельевар, говорят. Хорошие приворотники мешает, наши девчонки иногда пользуют… По секрету тебе скажу, - голубые глаза смеются. Для Марко приворот не понадобится, -  И помню ещё, как он Тётке Асхильд из Переулка Анаши палец отнятый назад присадил… Колдун он, вобщем… Пойдем, Морячок! – и Рыжая угягивает Марко за полу плаща в тёмный дверной проём.

 «Морячок, морячок…» - поморщился Эскариот, - ИНСПЕКТОР!»

…Утром была облава. Сгорел дом.

***

ВОЛЧОНОК
-Эй, Волчонок Эскариот, опять травокуришь?! – в светлом проёме двери кельи возвышалась жирная туша брата Ангуса.
--Merrda… – пробурчал себе под нос тощий парнишка, прозванный Волчонком за скверный нрав и тёмно-серые топорщащиеся жесткие волосы.
Ловким движением Марко запустил самокрутку в раскрытое окно, и тлеющий огонёк описал параболу по ночному небу.
--Что такое, фра Ангус? – служка попытался сделать как можно более невинный вид, но, не удержавшись, закашлялся.
Он был уверен, что сейчас все святые братья заняты прибывшим к настоятелю важным гостем - ан нет, вот он, Кабан Ангус…
--Стервец, какой стервец! – шипел брат-надзиратель, тыча пальцем в механизм из деревянных брусков, похожий на ветряную мельницу, с бумажными крыльями, стоявший у самого окна: - Приспособил свою «освежительную» машину дым в окно выгонять!
Волчонок шмыгнул носом.
--А вчера снова дрался с Юпитером, этим невинным благостным чадом…
Марко предпочёл не поправлять Ангуса, и не вдаваться в подробности того, как этот Юпитер, истинно агнец Божий, вместе со своими корешами намял Марко бока за сараем…
--…Говорил я настоятелям, не выйдет из тебя толку… Ты смотри у меня, смотри! – похожий на сардельку палец затрясся у носа Волчонка, - Могу и подстараться, и отправят тебя не пыль с алтаря подметать, а в Севильский Орден, веригами на заднице щеголять… - Марко сдавленно фыркнул, пытаясь сдержать смех, - Шестнадцать лет, а никакого представления о церковной морали!!! - пухлая лапища Кабана отвесила Марко мощный подзатыльник. Волчонок шлёпнулся на свои узкие нары, и оттуда что-то совсем неразборчиво зашипел.
--Никакой библиотеки. Два месяца! И машину эту убери, от греха подальше…– уже из дверей прорычал Ангус, - А завтра тебя выпорют… О, Юпитер будет рад совершить экзекуцию!
Хлопнула дверь.

…Потирая гудящую после удара надзирателя голову, служка Эскариот сердито сгрёб свой вентилирующий агрегат со стола и потащил его на улицу.
Дурацкие вращающиеся лопасти закрывали Волчонку весь передний обзор, и он тащился по коридорам монастыря практически вслепую.
А что бывает когда ты тащишься вслепую по коридорам монастыря? Ты конечно же на кого-то налетаешь, со всего маху!
--Простите, простите… - изобретение Марко, оказавшееся зажатым между двух тел, разумеется, распалось на отдельные рейки и шестерни, и теперь валялось по всему каменному полу под ногами у перепуганного Марко и высокого статного мужчины, в которого Волчонок собственно и врезался.
Мужчина был высок ростом, широк в плечах, и ко всему этому ещё и благородно статен. Пшенично-рыжие усы, стальные глаза, и массивное золотое распятие, сияющее на тёмном кожаном пальто, дополняли его аристократичный портрет.
--Простите… - Марко смотрел на этого рыцаря, а то даже и молодого кардинала, и понимал, что это и есть высокопоставленный гость настоятеля, Тот Самый преподобный Саларасса.
--Ваше святейшество…
--Увлекаешься механикой? – пристально глядя то на пол, то в глаза служке, спросил высокопоставленный гость.
--А… А то! – мотнул лохматой головой Эскариот.
--Учиться хочешь?

…Непутёвого служку преподобный Алонсо Саларасса де Фриаса выкупил из монастыря, и вместе с ним отправился в Ватикан…